—Мало того, чтонынешние землиподорожают.Мы ведь у иныхбояр окрестныхкое-что сейчасприкупитьможем, а опосляпродать втрое.Епископы ирыцари добросвое спускают,а мы подобратьможем задешево.У меня на приметеу Владимиреца,у Ругодива, уКолываня[3] угодьяпродажныеимеются. Чтоони ныне? Мусорникчемный,дешевка, хлам.Но коли Лифляндиярусской окраинойстанет, то ицена землеприбалтийскойсам-пять подскочит.Русь — это ведьзакон, порядок,покой, защитаот бесчинстввсяческих. Отземли в пределахрусских ни одинхозяин алидворянин неоткажется.

—Доходная получитсясделка, — почесалв затылке Зверев.— Вот толькокак они окажутсяэтой самой«окраиной»?Нечто прибалтамопять в составРоссии захотелось?

—Как обычно, —повел бровьюкнязь Друцкий.— Прийти туданадобно и занять.

—Чем занять? —все еще не понималАндрей. — У менявсего семьдесятков бойцовныне в строю,у тебя, ведаю,вдвое большенаберется.Двести пятьдесятратников. Ну,три сотни можнонаскрести. Чтотакое три сотнидаже для крохотногоДерптскогоепископства?Растворятсяв просторе,никто и не заметит!

—Значит, надобноне нам вдвоемЛифляндиювоевать, —невозмутимосогласилсяЮрий Семенович.— Надобно взоргосударев всию сторонуобратить.

—Ничего себе,— присвистнулЗверев. — Такты, дядюшка,решил войнуРоссии и Ливонскогоордена начать?

—Какая война,помилуй? — небрежноотмахнулсястарик. — Нетболе никакогоордена. Сгинул,растворился,бледная теньбылых героевтокмо и осталась.Никто от Ругодивадо Виндавы[4] ипальцем нешевельнет, дабычужаков остановить.Нет ныне в нихдуха воинского,выродился,ровно в старыхевнухах. Вернотебе сказываю,