нашего, великогокнязя владимирскогоВсеволодаБольшое Гнездо.Поклонилисьони князю, посетовалина судьбу своюгорькую и принесливерную клятвуслужить Всеволодуи детям его доскончаниявеков, колидаст им великийкнязь хотьмалый угол, гдеони смогутпреклонитьголовы, расседлатьконей и поставитьцеркви длявознесениямолитв. Пожалелих русскийкнязь и отвелдля пропитаниясамые дальниеот Киев-градаземли, на сторонесеверной, узападногопорубежья. Дабыздесь они жилив покое, но ислужбу обещаннуюнесли, Русь отнабегов литовскихи польскихоберегая. Ну,и оброк, какположено, вказну княжескуюс удела платили.Много с тех порутекло веков.Почитай, ужопять столетийпрошло, словноодин день. Когдакавалеры-крестоносцыслужбу несличестно, когдазабывали, инойраз и на господсвоих, князейрусских, мечподнимали —всякое случалось.Но вот чего ониникогда нелюбили, так этосеребро в казнукняжескуювозить. Киевдалеко, временасмутные, князьс дружиной недоедет, да тиунас мытарями застолько верстособо не пошлешь.Вот и ховалисебе в сундукидань-то положенную.

—Жулье, — хмыкнулАндрей. — Всеони, крестоносцы,такие.

— Ноне всегда имэто с рук сходило,сынок. — Губыстарика растянулисьв усмешке. —Дед государянашего, Иоанна,Иоанн ТретийВасильевичпятьдесятчетыре годатому осерчал,собрал ратьсвою и пошелна орден, побилего крепко,виру за грехэтот с них взяли отдельноразряднуюграмоту составил,сколько серебраза душу кавалерыливонские тяглообязаны платить.С обычаем древнимни епископытамошние, нимагистр споритьне посмели ина грамоте сейрасписались.И даже платитьначали… Поначалу…Пять лет платилитягло исправно,а потом, какводится, забыватьначали. Великийкнязь Иоаннтогда как разпреставился,не до кавалеровв Москве стало.Вот про нихопять и забыли.А они и рады. Инакопиласьс того дня, АндрейВасильевич,недоимка ажза сорок девятьлет!

—Вот это да… —только и охнул