Земныеправители моглистерпеть многое:неуважение,измену, насмешки,иноверие. Ноподати в казну— это всегда,для всех и каждогоявлялось самымчто ни на естьсвященнымвопросом. Недоплатаналогов означалане простообкрадываниеправителя. Этобыл еще и отказпризнаватьнад собой властькнязя, хана илиимператора.Наверное, неменьше половинывойн, бунтови революцийначиналосьименно с нежеланияплатить даньили налог — идобрая половинавойн немедленнопрекращалась,едва побежденныйсоглашалсяэту самую даньпривезти. Недоимказа сорок девятьлет — это неуважение,оскорбление,это прямаяпощечина царю!За такую выходкувойну можнообъявлять влюбую минуту.

— Яне поленился,— ласковымголосом закончилкнязь Друцкий,— сунул серебраписцу в архиве,снял для себякопию этойизумительнойрядной грамотыи даже заверилее у достойногорижского стряпчего.

—Отчего же дьякАдашев, архивариусцарский, о томпомалкивает?— удивилсяЗверев.

—Верно, АндрейВасильевич,помалкивает,— согласилсягость. — Потому-тов чужие рукиграмоту сиюдавать никакнельзя. Как быне потерялась.Государю личнов руки надобноее вручить…

—Ага… — Андрейнаконец-тодопил вино исо стуком вернулкубок на стол.

Теперьон знал, почемухитроумныйстарик Друцкийне пожалелцелого месяцана дорогу ксвоей племяннице.Зверев былединственный,кто подходилдля выполнениястоль щекотливоймиссии. Родственник— а значит, можнодовериться.Интересы уобоих родовобщие — ведьимения возлеВеликих Лук,по брачномудоговору, оставалисьза детьми Андреяи Полины. К томуже князь Сакульскийвесьма известенгосударю. Чтов опале — неважно.Лучше жить внемилости, ночтобы царь зналтвое имя, нежелиобретатьсяв полной ненужностии безвестности.Опальногообругают — ноуслышат. Неизвестного— просто незаметят.

—