— Дасвятится имяТвое, да приидетЦарствие Твое,да будет воляТвоя, яко нанебеси и наземли. Хлеб нашнасущный даждьнам днесь; иостави намдолги наша,якоже и мы оставляемдолжникамнашим; и не введинас во искушение,но избави нарот лукавого.Очи всех на Тя,Господи, уповают,и Ты даеши импищу во благовремении,отверзаешиТы щедрую рукуТвою и исполнявшивсякое животноеблаговоления…

—Аминь! — ужебез подсказкизакончил Зверев.— Угощайтесь,гости дорогие,чем Бог насныне порадовал.Полинушка, заздоровье гостейне мешало быи бокалы поднять.

—Как у тебя языкповорачивается,батюшка?! — испуганноперекрестиласьжена. — Пост жеРождественский!Нечто одногодня с баловствомхмельным неперетерпеть?!Одно токмо науме!

—Они же с дороги,Полюшка. Импоста можноне соблюдать.

—Ужо прибыли,— решительноотрезала жена.— Так ведь, батюшка?

—Верно, Поленька,верно, — послушнокивнул князьДруцкий. — Постесть пост. Отзаветов христовыхнам отступатьневмочно.

—Да, — успокоеннаяподдержкойродича, гордоглянула на мужаПолина. — ЗаконыБожии в нашемдоме завсегданерушимы будут!

Зверевсмирился и сталскладыватьсебе на блюдоугощение соскудного постногостола: немногопеченой форелии белорыбицы,заливное изсудака, вместовина плеснулв кубок чутьжелтоватогосыта, взял парупресных лепешек,пропитанныхминдальныммолоком. Насладкое егоне тянуло, апотому кашамис медом и изюмомон оставилбаловатьсядворне. Немногоперекусив,повернулсяк гостю:

—Так и не спросил,дядюшка: какныне дела вкняжестветвоем, как здоровьесупруги и сына,не доходилили к вам вестиот батюшкимоего из Лисьино?Федор, вижу, неприехал. Давноя его уже невидел. Как он?

— Вхлопотах Федяпо хозяйствумается, — улыбнулсяЮрий Семенович.