Машина замедлила ход, шофер выглянул сбоку, стараясь, определить местность.

— Вот мы и приехали, — сказал Карлтон, открыл дверцу и выскочил на ходу.

Машина остановилась перед подъездом Фозеринг-Меншен.

— Очень вам благодарна, что вы доставили меня домой, — сказала Эйлин вежливо и прибавила не без злорадства: — Разговор с вами был мне очень приятен.

— Послушали бы вы мою тетку, — сказал молодой человек. — Ее разговор — сущая поэзия.

Он проследил за нею, пока она не исчезла во мраке, и снова сел в машину.

— В Скотленд-Ярд, — коротко бросил он, — и, пожалуйста, не бойтесь риска. От вашего танцевального шага меня тошнит. Прибавьте-ка немного джаз-бенда!

Шофер рискнул, и они беспрепятственно домчались до мрачного входа здания главной полиции. Карлтон дружески помахал рукой швейцару, сидевшему за конторкой, взбежал через ступеньку по лестнице и вошел в свою небольшую комнату. Вообще он мало заботился о своей наружности, но, увидев себя в маленьком зеркале, висевшем над умывальником, даже слегка вскрикнул.

Карлтон был занят смыванием грязи с лица, когда склонный к меланхолии инспектор Элк появился в дверях.

— Собираетесь в гости? — спросил он мрачно.

— Нет, — сквозь мыльную пену ответил Джим Карлтон. — Я часто моюсь.

Элк фыркнул, сел на край жесткого стула и медленно стал рыться в карманах.

— Он во внутреннем кармане моего пиджака, — сказал, выплевывая пену Карлтон. — Возьмите одну, они у меня сосчитаны.

Элк тяжело вздохнул, выбирая сигару из кожаного портсигара, и закурил.

— Теперь сигары уже не такие, как в то время, когда я был мальчишкой, — сказал он, неодобрительно рассматривая табак. — Тогда за шесть пенсов можно было купить настоящую гаванскую. В Нью-Йорке все курят сигары. Но ведь там платят в полиции хорошие деньги; они могут себе это позволить.

Карлтон посмотрел на собеседника поверх полотенца.