Сорокавосьмилетний возраст дает некоторые привилегии, и человек легко находит способы завести разговор, что для двадцативосьмилетнего может окончиться конфузом.

— Доброе утро, барышня. Вы ведь гостья у нас?

Он произнес эти слова с улыбкой, которая могла сойти за отеческую. Девушка быстро взглянула на него, и губы ее дрогнули. «Слишком уж охотно она улыбается, — подумал мистер Гарло, — ведь визит ее был не из приятных».

— Я завтракала в «Дэчи», но я не живу здесь. Такой ужасный городишко!

— Нет, и у него есть свои красоты, — запротестовал мистер Гарло.

Он опустил шестипенсовую монету на прилавок, взял местное расписание поездов и, подождав, пока девушка сосчитала сдачу, вышел вместе с ней из конторы.

— И свой романтизм, — продолжал он. — Посмотрите, вот здание, выстроенное французскими военнопленными.

От него видны были лишь верхушки тюремных труб. Она бросила взгляд в указанном направлении и покачала головой.

— Конечно, это ужасное место, ужасное! Я пытался набраться мужества и войти вовнутрь, но не смог!

— У вас есть… — она не окончила вопрос.

— Да, есть приятель. Много лет тому назад я был очень с ним дружен, но бедняга сбился с пути. Я все обещал навестить его, но мне было страшно.

У мистера Гарло не было никакого друга в тюрьме.

Девушка задумчиво посмотрела на него.

— Это не так страшно, я уже там была, — сказала она без малейшего смущения. — У меня там дядя.

— Неужели? — В голосе мистера Гарло было должное количество симпатии и понимания.

— За четыре года это мой первый визит. Конечно, мне неприятно, и я буду рада, когда все кончится. Ведь это все-таки очень тяжело.