Они медленно шли по направлению к отелю.

— Вполне естественно, что это ужасно для вас. Так жаль этих несчастных людей…

Девушка улыбалась, что мистера Гарло почти шокировало.

— Меня это мало огорчает. Конечно, неприлично говорить так, но не огорчает, и только. Между нами, — она сделала паузу, — то есть между моим дядей и мной, никогда не было взаимной привязанности, но я его единственная родственница и веду его дела. — Девушка замялась, не зная, как объяснить. — В том числе и денежные. Но ему довольно трудно угодить.

Мистер Гарло был чрезвычайно заинтересован, он и не воображал, что это посещение будет иметь такой аспект.

— Да, это было бы ужасно, если бы я его любила или если бы он был привязан ко мне, — продолжала девушка, останавливаясь перед отельной лестницей. — У нас просто деловые переговоры и больше ничего.

Она дружески кивнула головой своему спутнику и прошла в отель впереди него. Мистер Гарло остался стоять в дверях, ни на кого не глядя и о чем-то думая, а потом поплелся к своему остывающему кофе и вступил в разговор о погоде и урожае с маленьким человеком, ожидавшим его прихода.

Теперь они были совершенно одни.

— Все в порядке, Элленбери?

— Да, мистер Гарло, — быстро ответил маленький человек. — Все в полном порядке. Я устроил дело, которое начали французские подписчики против общества Рата, и…

Внезапно он умолк. Следуя за направлением его взгляда, мистер Гарло тоже посмотрел в окно.

По улице, направляясь к железнодорожной станции, шли восемь заключенных, но теперь они были в ручных кандалах, прикованных к блестящей стальной цепи, которая проходила через всю процессию.

— Не особенно приятное зрелище, — сказал мистер Гарло. В моменты красноречия голос его был звучен и приятен. — Но огрубелые жители Принстоуна, наверно, привыкли к нему. Я полагаю, что этих людей переводят в другую тюрьму. Можете себе представить, что бы вы чувствовали, если бы были, ну, предположим, хоть надзирателем в этом отряде людей, скованных, как дикие звери…