Через минуту Томико оглянулась. Сомнений быть не могло: Эскуана спал глубоким сном - голова на столе, большой палец во рту.

- Осден!

Тот не ответил и не повернул мертвенно-бледного лица, только нетерпеливо передернулся.

- Вы не могли не знать о ранимости Эскуаны.

- Я не отвечаю за его психопатические реакции.

- Но за свои отвечаете. В том, чем мы здесь занимаемся, Эскуана - главная фигура, а вы нет. Раз вы не

в состоянии справиться со своей враждебностью, вам следует избегать общения с ним.

Осден положил инструменты и встал.

- С радостью! - воскликнул он злым скрипучим голосом.- Вам-то, наверно, и вообразить не дано, каково это - переживать безотчетный ужас Эскуаны. Быть вынужденным разделять его жуткую трусость, съеживаться вместе с ним от страха перед всем на свете!

- Вы что, пытаетесь оправдать свою жестокость к нему? Я думала, у вас больше чувства собственного достоинства! - До Томико дошло, что ее трясет от злости.- Если ваша способность к эмпатии в самом деле вынуждает вас делить с Андером его страдания, почему же она никогда не вызывает в вас ни капли сострадания?

- Сострадание…- сказал Осден.- Сострадание… Что вы знаете о сострадании?

Она не сводила с него глаз, но он на нее смотреть не хотел.

- Не угодно ли, чтобы я описал словами ваши теперешние чувства по отношению ко мне? - спросил он.- Я смогу это сделать точнее, чем вы сами. Меня научили анализировать такие реакции по мере их приема. А я ведь и в самом деле принимаю их.

- Но как вы можете рассчитывать на теплые чувства с моей стороны, если ведете себя подобным образом?

- Да какую роль играет то, как я себя веду, курица ты безмозглая, думаешь, от этого что-нибудь меняется? Думаешь, средний человек - кладезь любви и благости? Весь мой выбор - быть ненавидимым или быть презираемым. Я не женщина и не трус и предпочитаю, чтобы меня ненавидели.

- Вздор это. Самоуничижение. У каждого человека есть…