было коротким.
Тягач пришѐл минут через двадцать. После долгих препирательств машину
выдернули назад, так как тягач плавать не умел, а мостик был занят. Груздов сел в кабину, обьяснил Животягину, как надо ехать и что с ним будет, если он опять не понял, в чѐм
состоит его воинский долг в данную минуту.
Животягин всѐ повторил в точности, только теперь он левым колесом встал на правую
колею и, соответственно, свалился с мостика с правой стороны!
Тягач далеко уйти не успел, вернулся быстро, но и этого времени Груздову хватило, чтобы опять обьяснить Животягину, какой он нехороший, куда он должен идти, и чей он сын.
Обьяснения изобиловали ненормативной лексикой и являлись типичным примером
неуставных взаимоотношений, иначе говоря, Груздов пару раз от души врезал Животягину по
морде . В кабину посадили водителя другой машины, который легко переехал через мостик.
Дальше вѐл уже сам Животягин.
Сразу после прибытия на новое место начали разбивать лагерь.
Однако только успели сгрузить палатки и разобраться, где чья, как комбриг вызвал
всех офицеров на совещание. Груздов дал команду троим солдатам установить палатку и
ушѐл. Одним из этих трѐх был Животягин, но была и надежда, что под присмотром
остальных он ничего сотворить не сможет. Увы, недооценил замполит этого придурка!
Впрочем, ошибаться в людях - одно из главных занятий любого политработника.
Обычно малую офицерскую палатку натягивали так: рыли яму 3х3м, по краям
закрепляли колышками низ палатки (военные палатки не имеют дна), в середину -