Колонна артдивизиона шла в хвосте бригады, позади были лишь тыловики и боевое

охранение. Хотя Животягин служил в бригаде всего три месяца, он успел уже

«прославиться», потому старшим в его машину сел замполит дивизиона капитан Груздов, опытный, спокойный, как слон, офицер, умеющий убеждать даже дембелей ( мужик он был

здоровый, при необходимости мог убедить и не только словом. Это тоже учитывалось). Всѐ

было в порядке, пока недалеко от Имам Сахиба дорога не упѐрлась в маленький, но прочный

мостик через ручей, шириной метра два с половиной и без перил. Все машины боевых

подразделений прошли через него без проблем, к мостику вела хорошо накатанная колея.

Правда, ни одну из тех машин не вѐл рядовой Животягин... А за рулем последнего

«УРАЛА» сидел именно он!

Метров за тридцать до мостика капитан Груздов остановил машину:

- Животягин! Не волнуйся, ничего сложного нет. Сейчас ты медленно, точно по колее

пройдѐшь этот мост. Понял? Главное, внимательно и точно по колее.

Животягин с готовностью кивнул, сглотнул слюну, но руки его, ноги и голова никогда

почему-то не работали согласованно, а как-то сами по себе : он резко газанул , мотор

взревел, машина дѐрнулась, руль провернулся, и «УРАЛ» , став правым колесом на левую

колею, въехал на мостик и начал заваливаться набок. Животягин резко крутнул руль вправо -

грузовик развернулся поперѐк мостика, причѐм передние колѐса стояли на мостике, а задние -

в ручье!

Пришлось останавливать колонну, вызывать тягач, а впереди идущие уже ушли, и это

«не есть хорошо», как любил говорить Груздов, Он вылез из кабины и , в ожидании тягача, спокойным голосом начал обьяснять Животягину, кто он есть, и что надо сделать с его мамой, за то, что она его, Животягина, на свет родила! Впрочем, если опустить мат, то выступление