не мешать, но и так, чтобы ни единого словечка из него не упустить. А то и

поучаствовать, коль надо будет. Пока же стояли молча и угрюмо. Чувствовалось, что

заботит их этот непорядок с погостом изрядно, и что на заезжую магичку с кольцом

некромансера на пальце у них надежда большая и самая, что ни на есть, распоследняя.

– А давеча у Симора, – евоный дом, как раз, после Хромого – жена возьми да помри. Так

на погост даже не пошел никто… Насилу он троих уболтал. Так и прикопали ее, без

упокойной да без проводов – как безродную. А когда копали, марево появилось…

«Что за марево?» – Заинтересовалась Хода. Даже голову подняла.

– Что за марево? – Повторила только ей одной слышный вопрос Осси.

– Нехорошее какое-то. Чудное. Вроде как теплый воздух парит, но только желтоватое

оно… И тепла нет там никакого. От него стужей за пять шагов несет и землей сырой… В

общем, зреет там что-то, и боюсь – скоро уже созреет…

«Я тоже боюсь! – Согласилась с бородачом Хода. – Если уже не поздно… Восемь дней

все-таки прошло…»

– Уж больно оно силу набирает… И как, прям, к нам подбирается – сначала кладбище, потом Хромой, затем – Симор. А скоро и нас накроет…

Староста замолчал. Молчала и Осси. Молчали мужики. Только смотрели с надеждой –

душ двадцать здоровых, в самом цвету и в самой своей силе мужиков ждали защиты у

хрупкой девицы.

– Вот мы и подумали, – подытожил Ципр. – Как нам Гаст про вас, значит, рассказал, так и

подумали, что может быть вы…

Староста опять вздохнул.

– Эх, кабы жив был этот… – бородач глазами указал на кольцо некромансера. – Он бы

враз там разобрался. А так, выходит на вас только и надежа.

Мужики согласно закивали и заворчали.

– А мы уж вам заплатим за хлопоты. Это – как водится, – староста опять запустил руку в