Итак, мне следует начать свой рассказ с событий, которые имели место несколько раньше, лет тринадцать назад. Тогда как раз умер мой брат и оставил мне двух своих детей. Хэлси было тогда одиннадцать лет, а Гертруде— семь. Внезапно на меня навалилась вся ответственность материнства. Чтобы быть хорошей матерью, нужно иметь хоть какой-то опыт, расти вместе с детьми, дабы ощущать их потребности по мере взросления. Я делала лишь то, что могла. Когда Гертруда перестала носить косички, а Хэлси попросил галстук с булавкой и стал носить длинные брюки — представляете, сколько мне пришлось их латать на коленках,— я отправила детей учиться в хорошие школы. После этого воспитывала их, в основном, при помощи писем и три месяца летом, когда покупала им новую одежду, следила за тем, чтобы они дружили с хорошими ребятами, и вообще за всем остальным, о чем не думала в течение девяти месяцев в году.

Позже, когда они подросли и учились в колледже, я очень скучала по ним. Летние каникулы они предпочитали проводить у своих друзей. Постепенно я поняла, что видеть мою подпись под чеками им гораздо приятнее, чем под письмами, хотя писала я им не очень часто. Но когда Хэлси закончил учебу и получил диплом инженера-электрика, а Гертруда закончила колледж, оба они приехали домой и стали жить со мной. И тогда все сразу изменилось. В первую зиму, когда Гертруда вернулась домой, я засиживалась с нею за полночь и объясняла ей, как следует девушке вести себя, а на следующий день, невыспавшаяся, мрачная, я возила ее по портнихам или отваживала нежелательных молодых людей, у которых были деньги, но не было ума, или был ум, но не было денег. Кроме того, я узнала много нового. Например, что не следует говорить «нижнее белье», а нужно называть это комбинацией, что надо обязательно распознавать, вечернее это или обычное платье, что безусые студенты-второкурсники—это не просто мальчики, а уже мужчины.