Хэлси требовал от меня меньше внимания, и так как этой зимой оба они получили наследство от своей матери, моя ответственность за них приобрела чисто моральный характер. Хэлси, конечно, тут же купил машину, и я научилась привязывать свою шляпу вуалью, чтобы она не слетала, и с трудом, правда, не останавливаться, чтобы узнать, задели ли мы пробегавшую мимо собаку, хотя это, конечно, немилосердно. Все эти приобретенные знания сделали из меня если не отличную, то вполне приемлемую тетку, и к весне со мной можно было уже ладить. Итак, когда Хэлси предложил разбить летний лагерь в Адриондаксе, а Гертруда—в Бар-Харбор, мы пришли к компромиссу и решили снять дом в деревне недалеко от города, куда в случае необходимости можно было бы вызвать по телефону врача. Так мы и оказались в Солнечном. Мы поехали посмотреть дом. Он выглядел очень весело и вполне приемлемо для обитания. Меня, однако, поразило то, что экономка, которую оставили следить за домом, за несколько дней до нашего приезда почему-то поселилась в доме садовника. А так как этот флигелек находился довольно далеко от основного дома, мне это показалось странным: дом может сгореть или в него залезут воры, а экономка так ничего и не узнает. Участок был довольно большой. Дом возвышался на холме. Кругом зеленые лужайки и подрезанный кустарник. Через долину, примерно в двух милях, находился Гринвуд-клуб. Гертруда и Хэлси были очарованы домом и природой.

— Да здесь есть все необходимое,— заявил Хэлси.— Прекрасный вид, вкусная вода, хорошая дорога. А что касается дома, то он такой большой, что мог бы служить больницей, если бы, конечно, фасад был выдержан в архитектурном стиле времен королевы Анны, а задняя часть дома—в стиле Мэри Энн.— Это, естественно, было полнейшей чепухой, потому что дом был выдержан в духе времен королевы Елизаветы.