— Не совсем так. — Довольный, что его не сразу разгадали, Руденко развалился в кресле. — Участников вечеринки действительно было четверо. Санталов, Оксана, его жена, Денис Гулысо и еще одна девушка, Настя Парамонова, проститутка по вызову.

— Ну и каша там была, — насмешливо вставила Милославская, — действительно, бордель какой-то. За что же она в них стреляла? Что-то не похоже это на действия проститутки.

— Вот это нам и предстоит выяснить, — Руденко выпятил губы и провел открытой ладонью по пышным усам пшеничного цвета, — на кой черт она хотела их пристрелить?

— А сама-то она что говорит? — поинтересовалась Яна.

— Сама-то она ничего не говорит, — вздохнул Три Семерки. — Незадолго до трагедии или сразу после нее она куда-то исчезла.

— Так, может, это и не она вовсе? — наморщила лоб Милославская. — Мало ли кто мог…

— Да кто, кто? — задергался Руденко, повысив голос почти до крика. — Дом стоит на отшибе. Туда даже от трамвайной остановки минут пятнадцать пилить нужно. Кому это придет в голову тащиться на окраину города, чтобы подстрелить этих извращенцов?

— А что, — Яна пожала плечами, — судя по твоим словам, место для этого вполне подходящее.

— Я тебя не об этом спрашиваю, — махнул рукой Руденко. — Убила проститутка, это и ежу понятно. Нужно только найти ее, и вся недолга…

— Так ищи, — Яна поднялась с кресла и направилась на кухню, бросив через плечо:

— Чего ж ты ко мне-то притащился? Кофе будешь?

— Давай, — согласился Три Семерки. Он тоже встал и двинулся следом за Милославской.

Джемма — среднеазиатская овчарка Яны, которая до тех пор спокойно дремала у ног хозяйки, с невозмутимым видом потянулась всем телом и поплелась за лейтенантом. Хотя Руденко случалось захаживать иной раз к Милославской и с собакой был знаком, Джемма признавала за свою только Яну и всегда держала ее в поле зрения, чтобы в любой момент прийти на помощь. Если, конечно, это потребуется. Пока Милославская готовила кофе, а Руденко стоял в дверях, опершись плечом на косяк, Джемма растянула свое могучее тело на коврике, без особой настороженности, но с обычным собачьим любопытством поводя купированными ушами.