впечатление праздника. Димка, выйдя из машины, сладко потянулся и почувствовал руки

Джима у себя на животе, а его дыхание - на щеке.

- Солнышко моё, иди раздевайся, я тоже сейчас подойду к тебе в ванную, - проворковал

он в самое ухо и добавил: - Потереть спинку своим елдюсиком.

Дима хоть и был совсем отупевший от круговерти дня, однако, когда вошёл в свою

ванную, то в очередной раз изумился. Здесь было воспроизведено всё в точности, как в

доме у родителей Джима. Не было только биде. Тот же кафель, тот же хром и та же

белизна джакузи. На парня сразу же нахлынули воспоминания о их встречах с Джимом, таких бесконечно далёких, когда были они совсем зелёными пацанами, но уже по-

взрослому любящими. Ему так приятны были те воспоминания и было так жаль, что всё

это уже в прошлом...

Дима опустился на малахитовый кафель и потрогал его ладонью. Память легко

подхватила его и унесла в раннюю юность. Как будто растворились сейчас в толще

времени несколько последних лет. И он, как сейчас, видел себя в ванне в ворохе пены

ждущим прихода своего друга. Как будто на какой-то мифической машине времени он

вдруг опять оказался в той самой ванной комнате дома у Джима, и с минуты на минуту

тот должен сам сюда войти симпатичным юношей, от вида которого у Димки всегда

приятно ныло внизу живота и щекотало позвоночник. Вспомнилось, как тогда Джим

пугал его, изображая крадущуюся пантеру.

- Что? Устал, мой зая? - вдруг около самого уха послышался голос Джима.

Он беззвучно вошёл и опустился на пол позади ванной.

- Да нет. Просто вспоминаю, как ты голяком пугал меня тогда пантерой, помнишь? - не

оглядываясь, ответил Димка.

- Вот так? Р-р-р-р! - раздалось за спиной рычание и парнишка, обернувшись, увидел того

самого школьного друга из "далёкого-далёка" в том же самом голом виде и с тем же