не помешает…

– Что произошло? Все в порядке? – спросил он.

Жизнь на Меле была приятной, и взаимоотношения между господином и слугами основывались

на взаимоуважении, и тем не менее, фермеры унаследовали идею, что слишком болтать с сильными

мира сего не очень мудро, особенно если сболтнешь чего-нибудь лишнее. В конце–концов, камера

пыток никуда не исчезла из подвала замка, хотя ею и не пользовались несколько сот лет… но лучше

будет постоять в сторонке, в безопасности и позволить вести разговоры ведьме. Если у нее будут

проблемы, она всегда сможет улететь.

– Боюсь, это один из тех несчастных случаев, которым было суждено случиться, – ответила

Тиффани, отлично сознавая, что она оказалась единственной женщиной, которая не сделала реверанс.

– Несколько сломанных костей, которые непременно срастутся и пара синяков на лицах. Все уже

улажено, спасибо за внимание.

– Вижу, вижу! Отличная работа, юная леди!

На какое–то мгновение Тиффани задумалась, не укусить ли его. Юная леди, и от кого…? От

него? Это было практически, но не окончательно, оскорбительно. Но, похоже, больше этого никто не

заметил. В конце–концов, это был тот язык, на котором привыкли общаться баре, когда хотят

казаться милыми и дружелюбными.

«Он пытается общаться с ними, – подумала она, – как инстинктивно делал, и отлично справлялся, его отец. Но нельзя разговаривать с людьми так, словно ты на митинге».

А в слух она сказала:

– Большое спасибо, сир.

Что ж, до сих пор все шло не так уж плохо. Но тут открылась дверца кареты и на землю

опустилась одна из изящных белоснежных ножек. Это была она: толи Анжелика, толи Летиция, толи

еще какой–то цветочек с клумбы. На самом деле Тиффани отлично знала, что это Летиция, но разве

внутри собственных мыслей она не может немного повредничать?