себя за плечом, ей пришлось наложить на девушку заклятье. Для всех окружающих это было

незаметно, но перед ее мысленным взором боль сверкала ярко оранжевым пламенем.

– Во всем виноват мальчишка, – пробормотал мужчина. По его подбородку стекали вонючие

капли. – Она шлялась туда-сюда, не слушая нас с матерью. А ей всего тринадцать. Такой скандал.

– Уильяму тоже только тринадцать, – возразила Тиффани, сдерживая голос, чтобы на него не

накричать. Это было сложно. Гнев так и рвался наружу. – Вы хотите сказать, что она была слишком

юной для свиданий, но достаточно юной для того, чтобы избить ее до такой степени, что у нее течет

кровь, откуда течь не должна?

Она не могла понять, проняло его или нет, поскольку мужчины настолько редко проявляют

чувства, что трудно сказать, есть ли они у них вообще.

– То, чем они занимались было не правильно, – ответил он. – В конце концов, мужчина должен

поддерживать порядок в доме. Разве я не прав?

Тиффани легко могла себе представить горячий спор в кабаке под нарастающий вой музыки. В

деревнях, в окрестностях Мела, редко встретишь оружие, зато было полно разных крюков, кос, серпов и огромных, преогромных молотков. Они не были настоящим оружием, по крайней мере, до

тех пор, пока кого-нибудь не ударить. Все в округе знали о характере старины Петти, и его жена не

раз объясняла соседям, что фонарь под глазом появился в результате неосторожного удара об косяк.

Да, она легко могла себе представить обсуждение в кабаке: пиво сближает, и все начинают

припоминать, где именно, в каких сараях, находятся все эти «не являющиеся оружием» штуки.

Каждый мужчина считал себя хозяином собственного маленького замка. Всем это было известно, ну, или известно каждому мужчине. И обычно никто не сует нос в чужой огород, пока из соседнего