Вскрытая Барковым интрига с Левием Толстым также отражает глубокий интерес Булгакова к философским работам, осмысливающим христианское учение. Судя по ехидным репликам Воланда, толстовским толкованием Евангелия Булгаков не восхитился. Но своим вниманием к этой работе, и в ещё большей степени – своим романом в Романе, Булгаков одобрил саму идею альтернативного прочтения Евангелия. Вложенные в уста Иешуа слова о том, что они всё неправильно понимают и записывают, относятся не только к Толстому, но и к Левию Матфею, к каноническому толкованию евангелий. Эта идея является одной из главных и самых очевидных линий в Романе – от первой до последней главы. Весть о том, что Иисус был и существует, а его слова необходимо понять правильно – это и есть миссия булгаковского Воланда в современной Москве.
Наконец, не будем забывать, что Булгаков родился и вырос в семье богослова и потомственных священников. В семейном круге общения, за гостевым столом обсуждались не только обыденные проблемы. Богословские и философские книги были не только доступны, но и более понятны будущему писателю, чем нам с вами, хотя бы в части постановки проблем и неразрешённых вопросов. Нужно заметить также, что отец писателя состоял в активной переписке с С.Булгаковым и кругом православных философов – последователей В.Соловьёва, из которого выросли такие мыслители как П.Флоренский, А.Лосев.
Итак, теперь мы знаем, каким взглядом и под каким углом нужно рассматривать текст Романа. Взглядом художника и драматурга, умеющего схватить множество тонких деталей, нюансов и мастерски соединить их в лаконичный элемент сюжета. Взгляд этот направлен не только на внешнюю сторону жизни, но устремлен к философским и богословским глубинам. Его направляет страстное желание проникнуть в тайны идеальных сущностей, вращающих колеса истории, управляющих послушными им революционерами и тиранами, буйными поэтами и скромными философами.