— Ага, и рубашка, похоже, в духе верхнего города. Не из тех, какие носят в Чайна-тауне.

Я проверил дату снимка — он был сделан вчера.

Увидев следующий снимок, Джен слегка ахнула. Это была кроссовка, кроссовка Джен, мгновенно узнаваемая по манере завязывать шнурки. Я разглядел даже шестиугольники мостовой променада Ист-Ривер.

— Это что… Это фотка, которую ты…

— Да, я отослал ее Мэнди, — признался я.

Она отвернулась, потом снова посмотрела на меня, но уже прищуренными глазами. Я почувствовал, как стремительно улетучивается романтическое облако, окутавшее нас на кушетке.

— Тебя ведь уже не смущает то, как я зарабатываю на жизнь?

— Нет. Но на самом деле стало доходить только сейчас. — Она посмотрела вниз на свои шнурки. — Я пытаюсь сообразить, не чувствую ли себя подвергшейся насилию.

— А может, лучше попробовать почувствовать себя польщенной?

— Постой, а что именно собиралась Мэнди сделать с этой картинкой? Просто посмотреть? Переслать дальше по цепочке?

Я прокашлялся, размышляя, раскрывать ли все карты.

— Может быть, использовать в паре рекламных объявлений. Сделать образец доступным во всех торговых центрах в Америке. Короче, ввести твой способ завязывать шнурки в моду.

Я увидел, что по лицу Джен проносятся до боли знакомые вопросы.

Не обокрали ли меня? Комплимент ли это? Может, я тайно знаменита? Когда я получу свой процент? И конечно: этот парень, он полная задница или как? Последний вопрос — это про меня.

— Вау! — сказала она после затянувшейся неловкой паузы. — Я все время размышляла, как это происходит.

— Что происходит?

— Ну, как что-то, считающееся крутым, вдруг выпадает из струи и мигом уходит в отстой. Наверное, просто не понимала, что тут работает целая индустрия: мне по наивности казалось, что это, по крайней мере отчасти, происходит естественным путем.