— Ребрендинг,

Она рассмеялась, и я обнаружил, что мы уже не стоим, а идем вместе. В рабочий день, четверг, парк был почти пустым — несколько любителей бега трусцой, собачники, выгуливающие своих любимцев, да пара пенсионеров с удочками, пытающихся что-то выловить из реки. Мы поднырнули под их лесками, которые в лучах летнего солнца превратились в сверкающие нити. За металлическим ограждением о бетонные берега сердито плескалась растревоженная маленькой моторной лодкой река.

— А как обстоят дела с Хантером? — спросила она. — Я имею в виду имя?

Я проверил ее улыбку на тему прикола — далеко не каждый проявляет интерес к содержимому именной базы данных системы социального обеспечения.

— Тебе правда интересно?

— А то!

— Ну, это, конечно, не Дженнифер, куда там, но налицо существенный прогресс. Когда я родился, это имечко вообще находилось в четвертой сотне, а сейчас стоит на вполне приличном тридцать втором месте.

— Лихо! Стало быть, ты идешь впереди толпы.

— Похоже на то.

Я покосился на нее, пытаясь сообразить, раскусила она меня или еще нет.

Джен подбросила мяч и со звонким хлопком, будто в колокол ударила, поймала его длинными пальцами и повертела перед собой, как глобус, всматриваясь большими зелеными глазами в линии меридианов.

— Но ты, конечно, не хочешь, чтобы оно вышло на первое место, так ведь?

— Да, это было бы не в кайф, — согласился я. — Как эпидемия с именем Бритни в середине девяностых.

Она пожала плечами, и тут мой телефон сыграл мелодию из «Зоны сумерек», ну прямо в тему.

— Видишь? — Я показал трубу Джен. — В натуре, работает как телефон.

— Впечатляет.

На дисплее высветилось «обув-ка», что значило — работа.

— Хай, Мэнди?

— Хантер? Что делаешь?

— Да, в принципе, ничего.

— Можешь провести тестирование? Нужно срочно.