Хотя кому какое дело, что они там думают. Не считая, конечно, горстки корпораций с многомиллиардными оборотами и пяти или шести сверхмодных журналов.

— Новая подружка, Хантер?

Хиллари Дефис тоже разглядывала Джен, но не так, как Энтони, ее голубые глаза сосредоточились на «фирмоненавистническом» прикиде Джен. У самой Хиллари на черном платье, черной сумке и черных туфлях красовались имя и фамилия производителя, выбитые на маленьких золотых пряжках. Все эти шмотки, как и она сама, происходили с Пятой авеню. Своим вопросом она избавила меня от необходимости подыскивать остроумный ответ.

— Ну да. Если не считать, что старой не было.

— Уж точно не такая старая, как ты, — поддала жару и Джен.

Энтони присвистнул и резко, со скрипом, развернулся на каблуках, очистив палубу. Я потащил свою протеже по направлению к стульям в дальней части конференц-зала в бесспорные владения Мэнди, куда уже не дотянутся стодолларовые клешни (каждая) Хиллари.

— Привет, Хантер. Спасибо, что пришел.

Мэнди была в солидном «клиентском» прикиде — красном и белом сверху донизу.

Она со страхом смотрела на панель управления конференц-зала, по сложности напоминавшую пульт управления космического корабля. Нажала кнопку, и черные занавески задвинулись, перекрыв вид с шестнадцатого этажа на Центральный парк. Еще пробный нажим, и деревянная настенная панель скользнула в сторону, открыв огромный телевизионный экран, наверняка стоивший больше, чем картина Ван Гога. И более плоский.

— Это Джен.

— Чудные шнурки, — откликнулась босс и, не отрывая глаз от панели, удостоила меня кивка. Значит, видела распечатку посланной мной фотографии шнурков Джен, пришпиленную к ее клипборду с образцами, предназначенными для массового производства.

— Она тебя одобряет, — шепнул я, усаживая Джен.

— Чудненько, — шепнула она в ответ.

— Тсс.

Свет начал гаснуть, и даже неугомонная Хиллари Дефис закрыла рот.