Баба Дуся припомнила, как попала в этот супермаркет. Зашла туда по ошибке, еще в первые дни своего переезда к Игорю. Зашла молочка купить, рису, маслица. Зашла и обомлела… Литр молока стоил как килограмм мяса. И откуда цена такая, разве что за коробочку расписанную иностранными буквами. Хорошо, что быстро сообразила уйти оттуда. Там конечно все красиво было: и колбаска нарезанная тоненькими кружочками в маленьких пакетиках и сыр в дырочку, и сласти всякие… Только не для пенсионеров этот магазин. И не для Иринки Игоревой. С ее зарплатой в таком магазине даже мочалку не купишь. Если Петровна делал покупки в этом самом магазине, значит денег у нее было много.

– Точно, точно вступила в разговор сухенькая седенькая старушка, в полинявшем ситцевом халатике. У меня как-то телевизор сломался, так она меня позвала сериал к себе смотреть. Чаем напоила, с бутербродами. Колбаска копчененькая, пахнет дымком. Конфеты, печенье все в коробках, а на них не по-нашему написано.

Тут старушки-соседки принялись на перебой делиться своими воспоминаниями о Петровне. Выходило, что покойная была женщиной сердечной и не жадной. Только вот последние недели с головой у нее плохо стало.

Баба Дуся внимательно слушавшая описания всего того, что было съедено, подарено, насторожилась:

– Надо же, я живу тут рядом и ничего не знаю. А что у нее с головой было?

В разговор снова вступила Марья Ивановна, которая и на этой свадьбе хотела быть невестой. Как же, ценную информацию должны узнать из ее уст:

– Да ей последнее время муж покойный являлся. Явиться и зовет к себе: «Пошли мол со мной, пора».

– Как это являлся, в буквальном смысле слова? – переспросила Бабуся.

– Да, как вот я перед вами, так и он пред ней. Сядет в кухне и простит чаю налить. А сам смотрит, смотри… – ничуть не смутившись ответила Марья Ивановна.