Меня удивило, что у знаменитого сыщика такой невзрачный вид - был он очень тощ, очень длинен, и очень сильные очки в роговой оправе сидели косо на хрящеватой переносице. И наверное, от сознания физической своей немощности держался он очень важно. Смотрел поверх меня, откидывая голову и задирая высоко подбородок, и, хотя происходило это скорее всего от недостатка зрения, вид у него при всей его нескладности все равно был крайне высокомерный.

- Ну, здравствуй, Шарапов! - сказал он наконец. - Из кадров о тебе уже звонили.

В общем, мы таким тебя и представляли...

Я не понял, кто это "мы", но отчего-то мне стало неловко, и я ответил, пожав плечами:

- Обыкновенный...

- Конечно, обыкновенный, только вот такие обыкновенные фронтовые ребята и нужны нам. Чем занимаемся, знаешь?

Я кивнул, но, видимо, не совсем уверенно, потому что оперативник важно сказал, подняв вверх палец:

- Бандитизм. Убийства. Разбой. А это тебе не фунт изюма. Ты на фронте разведчиком был?

- Точно. Командир разведроты.

- Приживешься. Весной будет набор в юршколы - мы тебя туда быстренько затолкаем...

В этот момент с шумом растворилась дверь, и в кабинет влетел парень смуглый, волосы до синевы черные, глаза веселые и злые, а плечи в пиджаке не помещаются.

Мельком взглянул, засмеялся - как пригоршню рафинада рассыпал:

- Ты Шарапов? Здорово! Жеглов моя фамилия...

Я удивленно посмотрел на человека за столом, а Жеглов крикнул ему:

- Ну-ка, отец Григорий, кыш со стула!

- Я тут поработал немного, - сказал задумчиво, важно Григорий, медленно разогнул свои бесчисленные суставы и выпрямился, как штатив на пляже.

- Вы тут уже, наверное, познакомились? - спросил Жеглов.

- Ну, более-менее, - пробормотал я, а Григорий солидно покачал головой:

- Я пока кое-что объяснил товарищу про нашу работу...