Жеглов искоса посмотрел на него, засмеялся и сказал:

- Шарапов, ты запомни - это великий человек, Гриша Ушивин, непревзойденный фотограф, старший сын барона Мюнхгаузена. Мог бы зарабатывать на фотокарточках бешеные деньги, а он бескорыстно любит уголовный розыск...

- Ну знаешь, Жеглов, мне твои оскорбительные выходки надоели! закричал Гриша; он покрылся неровными красными пятнами, и стекла очков у него запотели. - Если ты хочешь со мной поругаться...

- Упаси Бег, Гриша! - захохотал Жеглов. - Шарапов - человек военный, он тебя лучше всех поймет. Не твоя же вина, что медкомиссия тебя до аттестации не допускает. Но разве дело в погонах? А, Гриша? Все дело в бесстрашном сердце и быстром уме! Так что ты еще нами всеми здесь покомандуешь!

Гриша хотел было дать достойный ответ Жеглову, но в кабинет вошли двое - квадратный человек с неприметным серым лицом и совсем молоденький парнишка, и я узнал, что их фамилии - Пасюк и Векшин, а еще через минуту прибежал Коля Тараскин и задыхающимся шепотом сообщил, что звонил Сенька Тузик: бандиты назначили встречу...

Так я вошел в группу Жеглова, и было это двадцать часов назад, и произошло с нами всеми за этот день такое, что у меня теперь не будет времени на привыкание, учебу и притирку - надо с ходу заменять погибшего сотрудника...

На кухне огромной коммунальной квартиры оказался только один человек Михаил Михайлович Бомзе. Он сидел на колченогом табурете у своего стола а на кухне их было девять - и ел вареную картошку с луком. Отправлял в рот кусок белой рассыпчатой картошки, осторожно макал в солонку четвертушку луковицы, внимательно рассматривал ее прищуренными близорукими глазами, будто хотел убедиться, что ничего с луковицей от соли не произошло, и неспешно с хрустом разжевывал ее. Он взглянул на меня также рассеянно-задумчиво, как смотрел на лук, и предложил:

- Володя, если хотите, я угощу вас луком - в нем есть витамины, фитонциды, острота и общественный вызов, то есть все, чего нет в моей жизни. - И, покачав лысой острой головой, тихо заперхал, засмеялся.