Торжество достигло вершины, когда явился редактор управленческой многотиражки с фотографом. Правда, тут Соловьева обуяла скромность, и он стал отказываться, бормоча, что ничего особенного он не сделал, но редактор быстро урезонил его, подсказав, что помещать его портрет в газете будут не от восхищения замечательными соловьевскими глазами, а потому, что это дело политически важное.

Потом пришел Жеглов, которому Соловьев в тысячный раз поведал, как он вчера "так просто, от скуки, чтоб время, значит, убить" проверил номера облигаций по первому послевоенному тиражу:

- Смотрю, братцы вы мои, серия сходится! А как увидел выигрыш полтинник, - так и номер проверять опасаюсь: вдруг, думаю, не тот, получи тогда "на остальные номера выпали...". Отложил я газету на диван, пошел перекурить...

- А сердце так и бьется, - сочувственно сказал Жеглов.

- Ага... - простодушно подтвердил Соловьев. - Зову Зинку. Зинк, говорю, у тебя рука счастливая, проверь-ка номер... Да, братцы, это не каждому так подвалит...

- Еще бы каждому! - подтвердил Жеглов. - Судьба, брат, она тоже хитрая, достойных выбирает. А как тратить будешь?

- Ха, как тратить! - Соловьев залился счастливым смехом. - Были б гроши, а как тратить - нет вопроса.

- Не скажи, - помотал головой Жеглов, - "нет вопроса". . К такому делу надо иметь подход серьезный. Я вот, например, полагаю, что достойно поступил Федя Мельников из Третьего отдела...

- А чего он? - спросил Соловьев озадаченно.

- А он по лотерее перед самой войной выиграл легковой автомобиль "ЗИС-101", цена двадцать семь тысяч.

- И что?

- Что "что"? Как настоящий патриот, Федя не счел правильным в такой сложный международный момент раскатывать в личном автомобиле. И выигрыш свой пожертвовал на дело Осоавиахима, понял?

Лицо Соловьева сильно потускнело от этих слов Жеглова, как-то погасло оно от его рассказа, помялся он, пожевал губами, обдумывая наиболее достойный ответ, и сказал: