- Мы с тобой, товарищ Жеглов, люди умные, должны понимать, что война кончилась, государство специально тираж разыграло, чтобы людям, за трудные времена пообтрепавшимся, облегчение сделать. Да и Осоавиахима уже нет никакого...

Жеглов ухмыльнулся, потрепал Соловьева по плечу, сказал не то всерьез, не то шутейно:

- Это, Соловьев, только ты умный, а я так, погулять вышел... Конечно, вместо Осоавиахима я бы тебе другой адресочек мог подбросить, но, вижу, ты к этой идее относишься слишком вдумчиво. Поэтому, так и быть, ограничимся коньячком с твоего выигранного капитала. Сделались?

Соловьев явно обрадовался благополучному исходу.

- Что за вопрос между друзьями! - сказал он важно. - Обмоем, как водится!

- Не обманешь? А то на посуле, как на стуле: посидишь, да встанешь, недоверчиво покачал головой Жеглов и, будучи не в силах угомониться, добавил: - К тому же теперь будет у кого перехватить до получки, а?

Соловьев готовно покивал, но в глазах его я особой радости по поводу жегловских планов не заметил.

- Теперь дочке пианино куплю, - сказал он. - А то в школу на трех трамваях ездит, покою нету... Жене, Зинке, отрез панбархата возьму, в комиссионке на Столешникове видел. Ши-икарный отрез, розовый, две с половиной стоит...

- А слоники у тебя на комоде есть? - поинтересовался Жеглов.

- Какие еще слоники? - не понял дежурный.

- Семь таких слоников, мал мала меньше, они еще счастье приносят.

- А у тебя эти слоники есть? - спросил, подумав, Соловьев.

- Есть, - соврал Жеглов и "подставился". Радостно захохотав, Соловьев заорал:

- Вот у тебя есть, а у меня нет, а счастье все равно мне подвалило! Суеверие одно, товарищ Жеглов, ты на них, на слоников, не надейся...

- Ну и дурак, - сказал Жеглов и хотел еще что-то добавить, но зазвонил телефон.