— Не будто, а владею, — с законной гордостью ответила Маргарита.
— Меня зовут Вадимом Борисычем, — поспешно представился усатый. — Вадим Борисыч Игрунько. У нас в экспортном отделе ЧП. Приехали немцы, а переводчик на работу не пришел. Заболел он, видите ли. Делегацию сейчас финансовый директор сюда ведет, но он хоть и учил немецкий в институте, но что-то, мне кажется, не того… не доучил.
— А в каком качестве я поведу делегацию? — Маргарита напряглась.
— В качестве сотрудника нашего отдела, маркетинга и дизайна. Квитковский берет вас на испытательный срок. Вас ему агентство порекомендовало. — Она приободрилась. — Потом пойдете к нему и обо всем договоритесь, он будет ждать.
У Маргариты словно камень с души свалился. Получить здесь должность, значит, убить сразу двух зайцев: решить вопрос с работой и начать поиски Алисы Терехиной.
— А где сами немцы? — взволнованно спросила она.
— Да вон, слышите?
Маргарита напрягла слух и действительно уловила слабый гул голосов и один, довлеющий над всеми остальными, баритон, который произносил немецкие фразы, запинаясь на каждом слове:
— U-unzere Z-zeit…
Самое ужасное, что Маргарита знала этот голос! Он принадлежал Роману Агищеву — противному типу, который подвизался все тем же финансовым директором в компании, где она работала несколько лет назад. Там он тоже постоянно лез к иностранцам, хотя язык знал из рук вон плохо. Однако умел ладить с руководством, оно ему доверяло, и поэтому Агищев постоянно оказывался в роли то переводчика, то консультанта. Когда доходило дело до непосредственного живого общения с иностранными гостями, он делал вид, что родился на свет заикой. Тактичные немцы подолгу ждали, пока несчастный сформулирует очередную фразу. От «своих» делегаций сотрудники гоняли его нещадно.
— Ну что, договорились? — радостно спросил Вадим Борисыч, по лицу Маргариты догадавшись, что она согласна. — Идите скорее на выручку.
Он легонько обнял ее за плечи и придал некоторое ускорение, так что она оказалась возле немцев даже раньше, чем рассчитывала. Их было человек восемь, и они действительно кучковались вокруг Романа Агищева, который, несмотря на свои затруднения с переводом, выглядел страшно самодовольным.