— Наверное, вы Маргарита, — предположил Захар, закрыв дверь и протиснувшись мимо ее изваяния в кухню. — Георгий Львович что-то такое говорил по телефону про вас и про ключ от квартиры… Что вы здесь делаете?

— Я? — Маргарита не знала, как обрисовать ситуацию так, чтобы она не выглядела по-идиотски. — Я жду Алису.

Захар выдвинул табуретку из-под стола и сел на нее верхом. Не то чтобы высокий, не особенно красивый, но… Было в нем что-то такое сладкое, греховное и притягательное. Смотреть в его глаза — все равно что заглядывать в котёл с колдовским варевом. Темные волосы, кожа такая смуглая, как будто загар смешан с жидким шоколадом, и темные губы, словно тем же шоколадом выпачканные.

— Я тоже время от времени прихожу сюда, чтобы подождать… — сказал он и сглотнул. Потом с фальшивым оживлением воскликнул: — А я все про вас знаю! Алиса постоянно рассказывала о ваших проделках. То есть о ваших общих проделках.

Я так и не понял, почему она вам не позвонила, когда вернулась в Москву.

«Наверное, боялась, что я ее не прощу, — подумала Маргарита. — А так… всегда оставался шанс. Надежда».

— Вы ведь точно не знаете, где она сейчас? — глядя куда-то в окно, спросил Захар. — Если бы знали, вы бы сказали мне, что с ней все в порядке?

Она видела по лицу, как ему трудно. Однако он явно не желал разговаривать убитым тоном и старался держаться достойно.

— Нет, — ответила Маргарита. — Конечно, не знаю. Может быть, налить вам чаю? Я сделала себе чаю, потому что сидеть здесь в тишине очень грустно, поверьте мне.

— Ладно, — согласился он. — Давайте пить чай.

Они сели за стол и поставили между собой сахарницу, из которой каждый взял по неровному куску рафинада. Свой Маргарита долго выковыривала ложкой, а Захар вытащил прямо так, запустив пальцы внутрь. Расспрашивать друг друга о жизни было не с руки, высказывать вслух свое беспокойство тоже. Вот и получилось, что разговаривать им как будто не о чем. Поэтому после небольшой паузы она стесненно произнесла: