Еще несколько секунд отец оправлялся от шока, почесывая в паху и мечтательно созерцая странную кладь, оставленную стремительным гостем; затем, как ошпаренный, бросился на кухню, - и до меня донеслись отчаянные вопли: «Вставай же, вставай, дурачина!..». Вбежав следом, я увидела забавную сцену: папа, стоя на коленях пред импровизированным дяди-Осиным ложем, безбожно трясет беднягу за голые, худые веснушчатые плечи, а тот лишь страдальчески мычит да извивается в руках своего мучителя, пытаясь плотнее завернуться в матрас…

На шум поднялась и неприбранная мама. Вид огромных баулов, сиротливо стоящих в прихожей, привел ее в ужас: и то сказать, за четыре с лишним года семейной жизни имущество дяди Оси значительно разрослось... Теперь несчастного расталкивали уже в четыре руки и орали на него в две глотки; еле-еле разлепив глаза, Оскар Ильич все еще не в силах был понять, чего от него хотят, но, когда, вытолканный разгневанными родичами в прихожую, увидел вещи, остатки сна мигом слетели с него, и он вполне здраво поинтересовался: почему же мы не задали все свои вопросы тому, кто это принес?..

- Да я и не узнал его сначала! - оправдывался отец. Дядя Ося попытался было съехидничать - дескать, как же мы, в таком случае, догадались, что именно он, Ося, хозяин сего знатного багажа?.. - но тут же в смущении прикусил язык: на каждом из баулов красовался аккуратно приклеенный кусочек желтоватого лейкопластыря с пометкой «Антипов О. И.» (похожие ярлычки когда-то лепили мне на чемодан родители, отправляя меня в пионерский лагерь). Словом, то, что дядю попросту выставили из дому, было ясно и без дополнительных комментариев. Но вот почему и как это произошло?.. Поняв, что игра проиграна, Оскар Ильич потребовал яичницу с беконом и чашку крепкого кофе, - после чего обстоятельно и не без некоторой гордости поведал о своих злоключениях.