За последующий час мои знания о жизни успели пополниться новым образчиком дядиного мировоззрения. Некогда, сказал он, усевшись за стол и грустно подперев щеку рукой, великие умы человечества, братья Люмьеры (?), изобрели уникальную вещь - телефонный аппарат; предназначением его было - быстро и без затруднений передавать информацию из одной точки пространства в другую, удаленную на тысячи, даже миллиарды километров. И как же они, наверное, переворачиваются теперь в гробу, видя с небес (?!), что их любимое детище используется столь кощунственно и бездарно - как если бы кто-то вздумал забивать гвозди электронным микроскопом! Нет, черт возьми, ужасную ошибку допустили городские власти, отказавшись от введения повременной оплаты!..

Наконец, он не выдержал: решительно встал, подошел к маме, подергал ее за плечо и выразительно постучал пальцем по запястью. Та, даже не взглянув на него, состроила капризную гримаску - и, эдак небрежно отмахнувшись, изящным движением переместила трубку к другому уху… Тут с дядей произошло что-то страшное: мгновенно окрасившись в цвет собственных волос, он бросил на маму дикий, сверкнувший злой слезой взгляд, затем как-то странно улыбнулся, ощерив зубы (впервые я заметила, что двух-трех - по бокам - не хватает)… и вдруг как завизжит - слюна аж во все стороны брызнула: - Да сколько ж можно трепаться!.. Сколько ж можно трепаться?!.. Сколько ж можно трепаться?!!! - Эта истерика привела лишь к тому, что дядю изгнали из гостиной, захлопнув дверь за его спиной так, что на ковер посыпалась штукатурка (дом наш старый, сталинский и давно нуждается в капремонте!), и сквозь узкий, давно осиротевший кошачий лаз, еще во времена оны прорезанный в каждой двери кем-то из полувыдуманных, знакомых мне лишь по старым пожелтевшим фото усатых отцовских предков, вновь пополз омерзительный запах «Пегаса». А я думала: удивительно, до чего же он стал вздорный. Раньше он себе такого не позволял…