Длительная изоляция породила особые формы сексуальных отношений заключенных, ставших гранями разделения по группам и мастям. Разные оттенки гомосексуализма и лесбийской любви стали настолько постоянным явлением, что на них уже администрация зон не обращает внимания. Прибегает в Табулге (Чистоозерный район Новосибирской области) заключенный к С.С. Гриню, прокурору по соблюдению законности в лагерях области и, рыдая, жалуется: «Сергей Самуилович, меня сейчас отъебли хором, сделали педерастом. Что мне делать? Вешаться?» Прокурор спокойно отвечает: «Не переживай. В моих зонах еще не было случаев беременности, и ты не забрюхатишь». Выпускник Рязанской высшей школы милиции, начальник Первой зоны в Курганской области, майор Виктор Федотович Злодеев шутит: «Педерасты в зоне вертятся, как мандавошки на хую, и я не знаю, как их с него согнать». Избавиться действительно невозможно, так как «запомоенные», «зашкваренные», «чесотка» составляют в зонах Урала и Сибири, куда поступает и большая часть зэков из Европейской части, до четверти лагерного состава.

Зэки иерархически распадаются на четыре группы по типу карточных мастей. Основой размежевания является способность выжить за счет других. Эта способность формируется еще в семейно-подростковой социализации, она поощряется родителями, которые, выжив в советских условиях, готовят по своему опыту смену. На вершине пирамиды разместились блатные (паханы, бугры, шерсть), окруженные шестерками, своеобразной сменой, которых в Сибири называют «сынками». Ниже по рангу следует масса мужиков («мужики в авторитете», «мужик – человек») – сильные работяги, мoгущие постоять за себя, знающие законы и не стремящиеся «мочить рыло», специалисты-придурки, которых изначально поддерживает тюремное и лагерное начальство, а также сильная протекция с воли и блатные. Еще ниже слой чертей – довольно обширная категория убитых тюрьмой уже при жизни чучеков – они плывут по течению обстоятельств, подгоняемые блатными и мужиками.