Но все помещение было открытым и, конечно, сверху я могла быть видна, как и все другие. Осмотр потолка тоже ничего не прояснил. Ну, черный потолок, да, есть щели... Но никаких глаз не было видно, по потолку никто не топал... И все же поначалу я сидела на лавке, полностью зажавшись, стараясь согнуться так, чтобы никто не мог разглядеть меня сверху. Если бы я заметила что-то подозрительное, то сразу же выбежала бы в раздевалку и подняла шум. Но все было внешне, как всегда.

И постепенно обстановка стала вызывать во мне совсем другие чувства. Я смотрела на голых девчонок, которые вели себя, как обычно, раскованно: бегали, толкались, обливались водой - и понимала, что их сейчас всех могут /видеть/. И меня тоже могут видеть. То есть не обязательно, но /могут/. Я смотрела на подругу, которая лежала, раскинувшись, на лавке и понимала, что ее сейчас могут видеть - /всю/. И если раньше зрелище голой лежащей подруги меня бы не взволновало нисколько, то от сознания, что вот сейчас ее (и меня) могут видеть мальчишки (!) голыми, до самых подробностей, стало перехватывать дыхание. Но в то же время было ощущение безопасности - ведь, может, их там и не было!

Я стала успокаиваться, и мне показалось глупым продолжать сидеть и зажиматься. Я тоже начала свободно ходить по залу, набирала воду, намыливалась, вела себя естественно, но новые ощущения не проходили, а только усиливались. Мысленно глядя как бы сверху, я представляла, /что/ именно сейчас мальчишки у меня могли бы разглядеть, если бы сидели там, и стала думать, что бы они при этом чувствовали.

Неожиданно в голову стало приходить кое-что из ночных девичьих шептаний у нас в палате, которые раньше меня не очень интересовали. Я вдруг представила, как они смотрят на меня сверху и у них от этого начинают торчать их «штучки», как они их в волнении сжимают или теребят (точно я не знала, что делают, но знала, что должны при этом трогать :)), отталкивают друг друга, чтобы лучше видеть...