этой жалкой заменой. Он хотел - и немедленно - чего-то, что сделало бы егосчастливым, освободило от необходимости смеяться над всем и вся, спасло оттоски, от непрошеных слез дождливыми зимними ночами. Но того, в чем находитутешение Фитиль, ему не нужно. Ему хотелось радости, хотелось, чтобы кто-нибудьпогладил его по голове, заставил своей любовью забыть увечье и долгие годы(может быть, это были всего лишь месяцы или недели, но Хромому они казалисьгодами), когда он скитался в одиночестве по улицам города. Его толкалипрохожие, гнали дворники, били старшие мальчишки.

      У него никогда не было семьи. Раньше он жил в домебулочника, которого называл "крестный", и который часто его бил.Хромой убежал оттуда, как только понял, что бегство - это свобода. Он голодал,однажды попал в тюрьму. Он мечтал о ласке, о том, чтобы кто-то нежно провелрукой по его лицу и прогнал прочь воспоминания о той ночи в тюрьме, когдапьяные солдаты заставляли его, хромого, бегать по камере, подгоняя длиннымирезиновыми дубинками. Раны на спине затянулись, но боль в душе жива до сих пор.Он бегал тогда по камере, как затравленный собаками зверь. Больная ногаотнималась, и дубинка гуляла по его спине всякий раз, когда он падал отусталости. Сначала он горько плакал, но потом, неизвестно почему, слезывысохли. Наступил момент, когда силы оставили его, он повалился на пол, истекаякровью... И по сей день он не может забыть, как веселились солдаты, и каксмеялся тот человек в сером жилете с дорогой сигарой в зубах.

      Потом он попал к капитанам песка (его привел Профессор,встретив на скамейке в парке) и остался с ними. Очень скоро он выдвинулся,потому что умел, как никто, изображать неизбывное горе и дурачить богатыхсеньор, в чьи дома наведывались потом капитаны, прекрасно осведомленные обовсех обитателях и о том, где хранятся ценности. А Хромой испытывал истинноеудовольствие, представляя себе, какими словами ругали его сердобольные сеньоры,



28 из 250