- Если негр не седой, он до ста лет молодой, - заметилПедро Пуля. Тут негритянка сняла с головы косынку, и все увидели, что шевелюрау нее совершенно белая.
- Понятно, почему ты носишь платок. Тщеславнаянегритянка...- пошутил Сачок.
Жоан де Адам спросил:
- Ты помнишь Раймундо, кума Луиза?
- "Блондина", что погиб в забастовке? Как непомнить! Ведь он почти каждый день останавливался чуток поболтать со мной,любил пошутить...
- Его убили как раз в этом самом месте в тот день, когдана нас напала конная полиция, - он глянул на Педро Пулю. - Ты никогда не слышало нем, капитан?
- Нет.
Тебе было тогда года четыре. После этого, примерно с год,ты переходил из одного дома в другой, пока не сбежал. А потом мы услышали отебе, когда ты стал главным у капитанов песка. Но мы знали, что ты сумеешь засебя постоять. Сколько тебе сейчас лет?
Педро принялся высчитывать, но сам же Жоан де Адамостановил его:
- Тебе пятнадцать, правильно, кума?
Та кивнула. Жоан де Адам продолжил:
- Как только пожелаешь, ты получишь место здесь, в порту.Мы храним его для тебя.
- Почему? - спросил Сачок, поскольку сам Педро растерялсяи только вопросительно смотрел на грузчика.
- Потому что его отец - тот самый Раймундо, и он погибздесь, борясь за нас, за наши права. Настоящий был человек, стоил десятинынешних.
- Мой отец? - Переспросил Педро Пуля, до которого доходилиоб этом какие-то смутные слухи.
- Да, твой отец. Все звали его Блондином. Когда на