Она громко рыдала и заламывала руки - была и впрямь, каксумасшедшая. Эти слезы, крики и проклятия были единственной защитойнегритяночки от вожака капитанов песка. Но лучшей защитой были ее полные ужасаглаза, глаза затравленного животного, у которого нет сил для сопротивления.Поскольку желание в основном было удовлетворено, и вернулась прежняя тоска, Педропроговорил:

      - Если я тебя отпущу, ты придешь завтра ?

      - Да, приду.

      - Я сделаю то же, что и сегодня. Ты останешься девушкой.

      Она молча кивнула. Глаза у нее были совсем безумные. Вэтот момент девушка чувствовала только боль и страх, ей хотелось скорееубежать. Теперь, когда руки, губы, плоть Педро не прикасались больше к ее телу,желание исчезло, и она думала только о том, чтобы спасти свою девственность.Поэтому она вздохнула с облегчением, когда Педро сказал:

      - Ладно, иди. Но если не вернешься завтра ... Я тебя всеравно найду. Узнаешь тогда, почем фунт лиха.

      Она словно не слышала. Но парень не отставал :

      - Я провожу тебя. А то еще привяжется какая-нибудьсволочь.

      Они шли рядом, негритянка плакала. Педро хотел взять ее заруку, но она отпрянула. Он сделал еще одну попытку, и снова она вырвала руку.

      - Какого черта? - возмутился Педро, и дальше они пошли,взявшись за руки.

      Каброша громко рыдала, и ее плач тревожил душу, нагоняянеизбывную тоску, заставляя вспомнить о погибшем отце, о пророчествах Омулу.