В ответ она только глянула на него, и в ее глазах Педропрочел ненависть и презрение. Он опустил голову, не найдя подходящих слов.Теперь в его сердце не было ни желания, ни злости - только печаль. До нихдолетела мелодия самбы. Девчонка зарыдала еще громче. Педро еле волочил ноги,теперь он чувствовал себя гораздо слабее этой негритянки, ее рука казалась емусвинцовой. Педро разжал пальцы. Каброша тут же отдернула руку, но Педро невоспротивился. Сейчас он больше всего на свете хотел, чтобы не было в его жизнини встречи с этой негритянкой, ни разговора с Жоаном де Адамом, ни праздника вГантуа. Когда они вышли на освещенное место, Педро Пуля сказал:

      - Дальше пойдешь одна. Теперь никто тебя не тронет.

      Она снова обожгла его ненавидящим взглядом и бросиласьбежать. Но на ближайшем углу остановилась, повернулась к Педро (который смотрелей вслед) и бросила ему в лицо страшное проклятие:

      - Чтоб ты всю жизнь знал только бедность и болезни ! Чтобты никогда не снял с себя эти лохмотья! Грязный подонок ! Будь ты проклят !

      Ее одинокий голос пронзил тишину пустынной улицы, ранивПедро Пулю в самое сердце. И, прежде чем исчезнуть за углом, негритянкасплюнула с величайшим презрением и еще раз повторила:

      - Будь ты проклят, подонок.

      Несколько минут Педро стоял оглушенный, не в силахпошевелиться. Потом повернулся и бросился бежать по берегу, спасаясь отпроклятий негритянки, а ветер хлестал его в лицо. Ему хотелось броситься вморе, чтобы смыть с себя эту тоску, в которой смешались и желание отомстить за