Я приехал сюда в прошлом году, и он работал для меня с самого начала. Чего он не знал о яхтах, знать и не стоило, а если я скажу, что разрешал ему ездить на моей машине, вы поймете, как он был хорош. – Он кивнул в сторону окна, где на столе лежала большая папка. – Не знаю, говорила Фил или нет, но я работаю над книгой, в основном фотографии, и даже в этом Спиро был неоценим. Он не только усвоил достаточно, чтобы помогать технически, с обработкой пленок и всякое такое, но даже и позировал мне иногда».

«Фотографии восхитительные», – сказала Филлида. Мэннинг напряженно улыбнулся. «Хорошие, да? Ну вот, таким был Спиро, не властелин мира, что бы о нем ни говорила бедная Миранда. У него были умелые, почти умные руки, он медленно соображал и был упрям, как слепой осел, но ему можно было доверять. И у него имелось одно бесценное и очень важное для меня качество – на фотографиях он получался прекрасным, как во сне. Естественно держался перед камерой, просто невозможно было снять его плохо. – Он допил виски и поставил стакан. Стук стекла по столу прозвучал, как финальный гонг. – Что приводит нас к прошлой ночи». Пауза. Усталые серые глаза снова повернулись ко мне.

«Я экспериментировал с ночными фотографиями – лодки, рыбная ловля, лунные блики на воде, всякое такое, и решил попробовать снять восход и горы, покрытые снегом. Довольно сильный ветер, но не о чем беспокоиться. Взяли яхту, пошли вдоль берега. Может, знаете гору Пантократор на север отсюда? Береговая линия изгибается и идет почти на восток под прикрытием горы. Только повернув на север в открытое море, встречаешься с настоящей погодой. Мы добрались туда за полчаса до восхода и повернули напротив Кулуры – это самое узкое место между островом и материком. Море волновалось, хотя для моряка ничего страшного, а ветер с севера дул все сильнее…

Я в рубке занимался камерой, а Спиро был на корме, когда вдруг заглох мотор. Я крикнул, спросил, что случилось, услышал в ответ, что что-то намоталось на винт, и он его через минуту очистит.