— Дети мои, — сказала она, — вы где находитесь, как вы полагаете? В кабаке на Западе, на вечере потасовки? Я чувствую, что кое — кому из присутствующих здесь необходимо провести хороший срок в доме отдыха. Я доставляю себе беспокойство, отправляюсь за Лемми, чтобы привести его сюда, чтобы вы могли с ним договориться, а вы не находите ничего лучшего, чем все испортить, как будто вы все решили окончить сезон сегодня в морге.

— Послушай, Фреди, — обратилась она к Сигелле. — Убери свою артиллерию и будь благоразумным. Ты должен знать, что Лемми не такой тип, который позволит успокоить себя тем, что под нос ему суют петарду. Бонни получил то, что заслужил… Теперь довольно глупостей, возьмем по стакану и будем разговаривать, как нормальные люди.

Это меня устраивало, но я не подал вида и направился к той стене, держась за которую, Малос пытался встать.

Я подхватил его за воротник пиджака, встряхнул и поставил на ноги.

— Поверь, Бонни, я даже немного сожалею, что вынужден был сделать тебе нокаут, старина.

Он заставил себя улыбнуться, и вид у него был такой же нежный, как у клубка гадюк, доведенных до бешенства.

— Это ничего, паренек — проговорил он наконец, — я не сержусь, и не будем больше говорить об этом.

Сигелла спрятал свой пистолет.

— В сущности я думаю, что Конни права, — сказал он. — Драка здесь не приведет ни к чему хорошему. Пусть кто-нибудь нальет Лемми виски, и мы поговорим.

Я уселся в глубокое кресло, а Конни приготовила мне виски с содовой и при этом очень приветливо на меня смотрела.

И я подумал, что было бы чрезвычайно приятно позабавиться с девчонкой Сигеллы, когда у меня к этому появится возможность. Она смотрела на меня так, будто собиралась уже в меня влюбиться. Я улыбнулся Сигелле и сделал хороший глоток.