Японец взвыл. Он принял пулю, предназначенную для меня. В то время как Лотти, растерявшись, стреляет куда попало, я ныряю под стол. Шляпа рядом, но я пятидесяти сантиметрах вижу ноги Лотти, и, хватая ее за лодыжки, тяну к себе. Она падает, а я ловлю руку, в которой зажато оружие, и крепко стискиваю. Пистолет падает на пол.

Я оглядываюсь и вижу: японцу плохо. Он лежит на боку, не переставая кашлять. Пуля Лотти, видимо, попала ему в легкое. Я снова занялся Лотти. Втянул ее под стол, положил на нее свои связанные ноги, чтобы она не могла двигаться, подхватив свою шляпу и извлек оттуда револьвер.

— А теперь, моя малютка, развяжи мне ноги, и поторопись!

Она умеет работать. Меньше чем через две минуты я уже стою на ногах возле стола и готовлю себе порцию виски.

Японец продолжал кашлять, а Лотти в другом конце комнаты курит сигарету. И вид у нее очень довольный. Наверное, притворяется.

— Итак, малышка, что ты теперь на это скажешь?

Я слышал многих, но эта с успехом переговорила бы целый миллион солдат. Я покончил с этим словоизвержением, бросив в нее подушку, которая заставила Лотти свалиться со стула. Она поднялась и спросила:

— Ну, что будем делать?

— Не ломай себе голову, сестренка. Путешествие мы проделаем вместе, но раньше надо посмотреть, что с этим парнем.

Мы осмотрели японца. Пуля, по — моему, проникла в легкое. Она перевязала его и прислонила к стенке.

— Где находится машина, Лотти?

— В гараже, сбоку от дома.

— Хорошо. Сейчас мы так запеленаем этого парня, чтобы он не мог пошевелиться, а потом сядем в авто, и я бы посоветовал тебе не выкидывать никаких штучек во время дороги.

Покончив с японцем, мы спустились вниз. Гараж находился рядом, а в нем отличная машина. Я заставил Лотти вывести машину из гаража и поставить перед входом, после чего мы снова поднялись наверх.

— А теперь, деточка, хорошенько вбей себе в голову: не может быть и речи о том, чтобы я позволил Гояцу и твоему дружку Кастлину обделывать делишки с Мирандой. Кстати, где она находится?