— Хорошо же, маленькая сволочь — пробормотал он — тебе не слишком долго придется ждать. Ты заплатишь за это, подонок. Когда мы с тобой объяснимся, твоя родная мать не захочет обменять тебя за пару стоптанных ботинок. Подожди, Лакассар наложит на тебя руку.

— Помолчи, предложил я ему и влепил по зубам. — Слушай меня. Я не хочу мучить и доставлять тебе неприятности, мне только хочется знать, кого ты ждешь, и предупреждаю, не старайся выкинуть какую-нибудь шутку. Твоя артиллерия у меня в кармане. Ну, а теперь, мой красавчик, договорились, или, может, придется делать тебе массаж ударами английского ключа?

— Минутку — промычал он. — Я хочу только немного подышать воздухом. Ведь можно дышать?

— Я видел, как ты появился, старик, ведь ты из банды Лакассара, не так ли? — ответил я. — Ты считаешь меня настолько глупым, будто я не понимаю, что половина людей в этом бараке — его люди, а? Там есть служащие, которые никогда не обслуживали и вообще никогда не служили, и только ждут, когда что — то произойдет. У метрдотеля раздутая фигура из — за кобуры, которую он носит под левой рукой, а если у бармена не болтается в каждом кармане по «Смит и Вессону», то значит я — индийская принцесса в приступе малярии. Фактически, в нос сегодня бьет странный запах — запах потасовки. Итак, все, что тебе остается делать, это рассказать мне, что ты знаешь, и поторопись, дружок, ибо, в противном случае ты попробуешь английского ключа.

— Проклятие! — выдавал он. — Не вижу оснований, чтобы молчать. Да, сегодня может произойти шум.

— Отлично, — Ответил я. — Мне надо было только убедиться в этом.

Он сделал гримасу, Которая должна была означать улыбку, и спросил: не верну ли я ему его артиллерию. Я попросил его не говорить глупостей, стукнул еще пару раз и потом связал электрическим шнуром, который нашел в углу. После этого сунул ему в рот платок, а его самого поместил в какую — то тачку, у которой не хватало одного колеса. Я подумал, что вряд ли кто-нибудь захочет воспользоваться ею в ближайшие дни.