выгонят с работы, я ни-че-го не боюсь, поскольку у меня есть пен-си-он! Чудесное слово.
Великое слово. Сладкое, как его синоним "Свобода".
И вот я на "скорой", занят привычным армейским делом: veni, vidi, vici. Ну, правда, vici удается не всегда, но главное - довезти живым - довольно часто.
Это я умею, это, как говорится, мое. Говорят, в Штатах этой премудрости обучен
каждый полицейский. Не уверен. Но даже если это так, то и черт с ним. Это мое и точка.
Я врач "скорой", сутками катаюсь по городу, бегаю по лестницам, сражаюсь со злыми
собаками, тону в грязи и сугробах. Мое дело - первый диагноз и первая помощь.
Но от американского полицейского, умеющего делать то же самое, я, видимо, отличаюсь тем, что не могу не видеть связи между больным и болезнью ( забытые многими, а в Америке и вовсе непопулярные азы), между больным и обществом, в коем он обитает. И
срабатывает профессиональный навык: по множеству мелких признаков (цвет лица, ладоней, поза, походка и т.п.) я ставлю Первый диагноз больному и по таким же признакам - диагноз
обществу.
Чересчур самонадеянно? Пусть. А кто сейчас не самонадеян? Политики, которые
пытаются править нами, то бишь лечить наше общество? Так ведь каждый из них мнит себя
по меньшей мере Боткиным, а сколько их есть - столько и диагнозов и рецептов спасения. А
у больного уже едва прощупывается пульс.
В отличие от политиков, я ставлю лишь Первый диагноз, мое дело - не дать
больному помереть до больницы, лечить же его будут совсем иные специалисты. По своим
данным. У них приборы, всякая аппаратура, всякая немыслимая химия - им и карты в руки.
Итак,напяливаю белый халат, сажусь в свою, скажем мягко, не слишком
комфортабельную автоколымагу, дежурю смену, а то и сутки. И не в столицах, а в обычном