Впрочем, стукачи есть и здесь, и к вечеру мы будем знать, кто сработал или кто мог

сработать. И ночью будем вламываться в дома, бить, стрелять, и я опять буду видеть эти

остекленевшие глаза, много глаз, но уже не голубых, а карих, черных Много глаз. - наш

комбриг не любит оставаться в долгу. И тянуть с расчетом тоже не любит. Эти стреляли, не

эти - какая разница? Они все ненавидят нас. Даже те, кто на нас работает. И те, кто не

стрелял сегодня, будут стрелять завтра. Как изволит шутить наш комбриг, " афганская

революция победит тогда, когда мы убьем последнего афганца".

И мы стараемся.

Кончился наконец этот клятый Афган, что съел два с половиной года моей жизни, десяток лучших друзей, а главное - убил во мне врача. Мне стало неинтересно лечить, выхаживать, и в госпитале, куда я наконец попал на место ординатора, я долго не

задержался - мне стало скучно. Слава богу, нашлись знакомые ребята, подали идею

демобилизоваться и работать у них на "скорой".

Кадровики подсчитали: вместе со всеми афганскими да "отдаленными" у меня

набегает двадцать шесть лет выслуги - стало быть, гарантированный пенсион, можно

работать, где угодно, и ни перед кем не тянуться! Свобода! Плевать на генералов! Как это

однажды сказал Пирогов: "Нет больших сволочей, чем генералы из врачей!"

Я плюю на всех сволочей в мире, на военных и штатских! Я не боюсь, что меня