Встав, я первым делом принимаю длинную белую таблетку соталола. Эта чудо-таблетка не дает моему сердцу биться вкривь и вкось, предохраняет его от срыва в мерцательную аритмию, которая преследует его повсюду уже более двадцати лет. Уехал в Америку - и мерцательную аритмию тоже с собой привез. Разминаю свои заскорузлые от сидячей работы кости и одеревеневший ото сна позвоночник. По старой каратистской привычке грею бедра, вращаю тазом, машу ногами. Потом опять кручу бедра, колени, голеностопы, локти, плечи и прочие члены и сочленения, отжимаюсь от пола и подтягиваюсь на двери за неимением дома перекладины. Покончив с утренней разминкой, иду умываться. Включаю свет в ванной комнате, и над зеркалом, укрепленным на стене за раковиной, включаются сразу три яркие лампы. Они не под потолком, а именно на стене, прямо над кромкой зеркала, горизонтально в рядок. Бывает и по пять штук в рядок. Такой здесь стандарт. Вытяжка приветствует меня оглушительным ревом. Вытяжка включается вместе со светом одним выключателем, поэтому избавиться от рева можно только если не включать свет. Срать в темноте - не проблема, но вот умываться и бриться без света нельзя. Поэтому я мысленно затыкаю уши, делаю широкий решительный шаг в ревущий bathroom, и приседаю в хорошую, четкую стойку киба-дачи перед раковиной. Хорошее дело. Сенсей научил меня много лет назад: не ленись, встань в стоечку. Пока ты зубки чистишь, у тебя ноги укрепляются. Привычка - вторая натура.

Я вытягиваю из плоской белой коробочки полупрозрачную зубную бечевку, пахнущую мятой и фтором, и начинаю зубную экзекуцию под названием flossing. "Флоссать" зубы положено каждый день. Надо намотать бечевку на пальцы и хорошенько продрать ей все промежутки между зубами, залезть под десна, извлечь весь наросший за предыдущий день налет, потом сполоснуть рот водой с ярко-голубым листерином, и только потом орудовать щеткой.