— Вот, сиятельный господин Зиэль, всё, как вы сказали!

— О, другое дело. Смотрю — остудить успел кувшинчик, аж запотел.

— Хе-хе-хе… Для сиятельных господ мы небо и землю перевернем — а угодим! Э-э… дозвольте полюбопытствовать?

— Ну?

— Перво-наперво — как вам наша "Драконья косточка"? — Сам спрашивает, а сам опытнейшим глазом шарит по моему лицу, рукам, ищет следы опьянения. Угу, жди дорогой.

— Гм… Прямо тебе скажу, любезный… как тебя…

— Валун мое прозвище, пресветлый господин Зиэль.

— Прямо тебе скажу, любезный Валун: «Косточка» твоя крепковата немилосердно! Аж в груди горит. Даже пропойцам-жрецам такое пить противопоказано, не помолившись заранее. Чудо, как хороша настоечка, молодец!.. — Трактирщик чуть не до земли поклоны кладет, похвалами ублаженный. Заслуженными, замечу, похвалами. — Потому и возжаждал я поправить дело кисленьким. Хочешь кружечку?

— Не смел бы отказаться, но… трезв должен быть трактирщик, иначе напортачу с мяском! Однако, если прикажете…

— И то правда, ступай. Стой. Второй у тебя был вопрос ко мне. Излагай.

Чуть было не ушагал восвояси мой трактирщик, ошалевший от моей невиданной стойкости против его «Косточки»… И про вопросы забыл…

— Виноват, сиятельный господин Зиэль! Я насчет Пищика полюбопытствовать… куда вы его…

— А… За девкой. Да вот и они. Кстати сказать, а хозяюшка твоя…

— И-и… Давно уж ее нет, в город от меня сбежала.

— А новую?

— Эх… сиятельный господин Зиэль… Как услышат, что неподалеку от Пригорий трактир-то — так и нос воротят. Сюда и девки не менее чем по двойной цене приезжать согласные, вот у нас как.

Угу, стало быть и сам девками пробавляется, но вряд ли за плату. Скорее, это они ему так приплачивают.

— Насчет цен я намек понял. Как её?…

— Лопушок она зовется, сиятельный господин Зиэль. Девка опрятная, поведения трезвого, по карманам чтобы — ни-ни, у нас с этим строго.