«Интеллигенция херова! – чертыхался Николай Степанович про себя. – Старый хрен слова по-родственному в простоте не скажет – все цитатами да стишками сыплет… И зятек его манеру усвоил, хоть обязан мне квартирой в цековском доме и Звездой своей Золотой, которая, как говорят, совсем другому вояке предназначалась, какому-то там лихому майору, царство ему небесное».

На следующий день после разговора с Павлом Толмачевым Николай Степанович сразу же вызвал на дачу дочь и выложил ей все новости про ее мужа, государственного преступника, про его давнюю любовницу-немку и их общего сына. К его удивлению, эти новости Рита восприняла спокойно и в свою очередь сообщила, что на развод подала сама уже три недели назад. Кроме того, она поставила в известность оторопевшего родителя, что собирается изменить фамилию сына с Савелова на Сарматова.

– Какого еще Сарматова? – взвился тот. – Кто такой этот Сарматов?

– По твоим понятиям – предатель и невозвращенец.

– Я спрашиваю о твоих понятиях, Маргарита!

– По моим – подлинный отец моего сына, а твоего внука. Надеюсь, ты удовлетворен ответом?

– Не удовлетворен! – повысил голос Николай Степанович. – Знаешь ли ты, что Дора Донатовна, твоя свекровь, после смерти академика Савелова сама в «Кремлевку» с инсультом попала и, между прочим, до сих пор пребывает там, в коматозном состоянии…

– Я вчера была у нее в больнице, – кивнула Рита. – Очень жаль, она была мне хорошей свекровью. Дай бог, все обойдется…

– Ан не обойдется… Я вчера с ее лечащим профессором пообщался накоротке. Он говорит, что старуха и недели не протянет. Просекаешь, о чем я?..

– Полагаю, о квартире Савеловых, – отчужденно усмехнулась Рита, знавшая о тайной зависти отца к «чертогам» Савеловых.

– Вот-вот, – понизил голос Николай Степанович. – Платошку-то старик прописал в своих «чертогах», а почему?.. Не хотел, чтобы после его смерти они кому-то чужому доставались. Мне его нотариус по секрету доложил, что в завещании академик так и указал: все, мол, отписываю любимому внуку.