Ужасная буря нашествия иноплеменников пронеслась, оставя за собою страшные следы опустошения. Буря промчалась, но волны рассвирепевшего моря еще не улеглись, они еще колыхались, и долго-долго благодатная тишина не покрывала их поверхности. Русские не могли восстать всею силою духа, они не могли еще опомниться от страшного удара, так внезапно разразившегося над головами их. Ярослав, брат Юрия, начал господствовать над развалинами и трупами, но своею деятельностью, своею угодливостью пред ханами умел хоть несколько залечить свежие раны Руси, едва не повергнувшие ее в вечную могилу. Великое княжество Суздальское восстало из развалин и снова начало жить, хотя и не самостоятельною жизнью. Нижний Новгород по-прежнему зависел от него, имел своих князей, имел вече, словом, был точно таким же, каким был и до нашествия монголов… В Суздале и Владимире также пошло все по-старому; опять стали враждовать князья между собою: начались раздоры за первенство и за Владимир, словом, возобновился тот порядок вещей, какой был на Руси пред возвышением Суздаля над Киевом. Кончились эти распри тем, что Москва, взяв перевес и пред Тверью и пред Суздалем, завладела Владимиром и титлом великокняжеским. В ней было младшее поколение Ярослава Всеволодовича. Старшая линия осталась господствовать над Суздалем, Городцом, Нижним и некоторыми другими городами прежде бывшего великого княжества Суздальского.

В то время, как Иоанн Данилович Московский решительно овладел великокняжеским престолом и, оставаясь в Москве, устроил в этом наследственном своем городе кафедру митрополита всея Руси, старшим в роде князей суздальских, и следовательно старшим всего поколения Юрия Долгорукого, был Константин Васильевич. Этот государь был не так слаб духом, как отец и дед его, — он принял твердое намерение восстановить в роде