Болан невольно хмыкнул, но на всякий случай уточнил:

— Что показывает?

Водитель неопределенно пожал плечами.

— А что ей вздумается. Когда выше пояса, а когда ниже. Шорти божился, что однажды она подъехала к нему среди бела дня вообще в чем мать родила. Представляешь — это в машине-то с открытым верхом!

— Неплохо, — согласился Болан. — Сколько же грузовиков в итоге вы потеряли между Атлантой и Мариэттой?

— Пока ни одного, но не удивлюсь, если многие были на волосок от аварии.

— Ты начал говорить про Шорти, — напомнил Болан.

— Я и говорю. Прибегает он ко мне как-то вечером, весь в мыле. Наконец-то он встретился со своей Супергонкой, по-настоящему — она якобы поехала за ним прямо на базу...

— В Блюберд?

— Вот именно. Мы работаем с ними по контракту с прошлого года. Господи, я и не знал, чем они там промышляют! Ладно, короче говоря, за последние несколько месяцев Шорти и мисс Супергонка стали большими друзьями. Она ездила с ним в рейсы, когда я отдыхал. А когда отдыхал он, они находили другое место для свиданий. Я могу только догадываться — после их первой встречи Шорти уже не распространялся на эту тему. Я тебе больше скажу, он словно чокнулся и даже пару раз подрался с другими шоферами из-за этой девчонки. Сам знаешь, одно неосторожное слово — и парень вспыхивает, как спичка.

— Куда ты клонишь, ковбой?

— Сейчас мы выедем на 41-е шоссе. А оттуда ты...

— Я говорю о твоем напарнике.

— А, ну да. Не знаю даже, как тебе объяснить. Я все пытался разобраться, что же стряслось этой ночью. Не мог Шорти просто взять и не выйти в рейс. Я обзвонил всех приятелей, даже порылся в его вещах и нашел телефон Супергонки. Здесь-то и начинается самое непонятное. Шорти должен выехать в рейс без меня, так? В последнее время он всегда берет с собой девчонку. Значит... нет, никаких концов не вижу. Что-то здесь неладно.