— То есть ты считаешь, все это как-то связано с... м-м... известными нам событиями?

— В определенном смысле — да. Когда ты упомянул о контрабанде, я стал смотреть на это дело по-другому.

— В тебе заговорил полицейский, — хмыкнул Болан.

— Немного во мне осталось от полицейского, — грустно качнул головой Рейнолдс. — Слушай, Болан... Я места себе не нахожу. Боюсь, Шорти связался с этой бандой.

— Почему ты так думаешь?

— Тебе говорит что-нибудь имя Скьяпарелли?

Болан смерил водителя цепким взглядом.

— Еще бы. Все темные делишки на Блюберд — под его контролем. Откуда тебе это известно?

Рейнолдс тяжело вздохнул и закурил.

— Так, предчувствия... — ответил он наконец. — Я ничего не знал наверняка, пока не встретил тебя.

— Предчувствия не возникают на пустом месте.

— Видишь ли, я повсюду искал Шорти и позвонил Супергонке. Мужской голос ответил, что это дом Скьяпарелли. А девушка называла себя Росситер, Дженни Росситер. Это меня насторожило, и я решил не ввязываться. Бог его знает, чем там пахнет — супружеская измена или еще что. Словом, я сказал, что ошибся номером, и повесил трубку. В конце концов пришлось самому садиться за баранку. А тут твое сообщение о контрабанде — как обухом по голове. Я хочу попросить только об одном... Если тебе доведется увидеть моего напарника через прицел, постарайся вспомнить, до чего может довести парня смазливая девчонка. Я хочу сказать...

— Я знаю, что ты хочешь сказать, — перебил Болан. — Но мне кажется, ты ошибаешься.

— Я на это надеюсь, видит Бог.

— Все может быть намного хуже, чем ты думаешь.

— Хуже? Каким образом? — удивленно спросил Рейнолдс.

Болан молча протянул ему бумажник, складной нож и пригоршню монет.

Водитель резко затормозил и принялся рассматривать вещи несчастного напарника.

— Откуда они у тебя? — прошептал он еле слышно.

— Это ведь его вещи, да?