— Вылезай. Мать твою…

Он пытался выволочь меня из машины. Он еще чего-то орал, но я его уже не слышал. Я сидел как парализованный, вцепившись в рычаги машины. Зажглись, непонятно откуда взявшиеся, прожектора и вся картина выползла как на ладони.

Белые от прожекторов фигуры привязанных к крестам людей и белые мечущиеся фигуры их мучителей, проводящих над ними исследования. Вместе с пришедшими на помощь особисту, другими молодыми людьми, меня вырвали от рычагов и поволокли к казарме. Я пытался вырваться и получил два удара по лицу. Они вволокли меня в коридор, бросили на пол и ушли, закрыв на ключ дверь.

Все были здесь. Маршак сидел на кровати, обхватив лицо руками. Ковалев курил, задумчиво глядя на грязные разводы стены. Матвеев заполнял, сидя за столом, журналы и документацию. Все молчали.

Утром, около, 8 часов, пришел зам.

— Я поздравляю вас с настоящим боевым выстрелом.

Так как аплодисментов не последовало, лишь только оператор кивнул головой, он продолжал.

— Сегодня будет второй этап. Нам привезут 10 танков Т-34. Сделаем второй заход.

— Они тоже будут с людьми. — остановил его я.

— Да. Будут.

Вызывающе ответил он, уставившись на меня стальными глазами.

— Будут. Это не люди. Это подонки, убийцы и насильники. Это те, кто приговорен нашими судами к смерти. Конечно это неприятная картина, но истину коровами здесь не установишь.

— А как результаты? — спросил оператор.

Лицо зама сразу расправилось и он восторженно заговорил.

— Потрясающе. 400 метров — ни кого, все сожжено. До километра — живых мало, процентов 30, но и эти в критическом состоянии. От километра до 2 — все слепые, несмотря на то, что некоторые закрывали глаза, ну а дальше — временная слепота от 2 до 15 минут, в зависимости от расстояния.