Начальник первого отдела скучал за столом, когда я вошел. Он даже обрадовался моему приходу.

— Входи, входи. Я давно тебя жду.

— Я по делу.

— Я тоже по делу.

— Давайте сначала рассмотрим мое.

— Ну хорошо, если ты так настаиваешь.

— Сейчас везде в КБ висят плакаты о комсомольском собрании, где собираются пробирать меня, за то, что я, как они говорят, сбежал с полигона.

— Да я уже видел. Давно тебя пора как следует выдрать.

— Так что мне рассказать, что там, на полигоне жгли, убивали нашей техникой людей. А так как я не хотел быть убийцей, то и уехал.

— Ты это серьезно хочешь сказать?

— Но всем надо объяснить, почему я здесь. Не посылать же всех в первый отдел, чтоб он меня, очищал от грязи.

— Но я не собираюсь тебя очищать.

— Тогда мне придется говорить правду.

— Хорошо. Сукин сын. Не будет комсомольского собрания. Хотя я бы тебя вправе засадить за разглашение государственной тайны.

— А я бы объяснил следственным органам, что первый отдел умышленно толкал меня на разглашение.

— Ладно, твой вопрос разобрали. У меня теперь к тебе дело. Заместитель генерального конструктора требует, чтоб я снял с тебя 2 допуск, а если я его сниму, то тебе здесь, в КБ, делать не чего.

— И чем же мотивирует, наш уважаемый зам.

— Что ты удрал, от важнейшего государственного задания.

— Но я думаю, что вы не сделаете такой глупости. Представьте, я подаю в суд и там выясняют, что товарищ Соколов удрал от важнейшего государственного задания по уничтожению людей.

— Во первых, суда ни когда не будет. Не дадут. Но прохвост ты порядочный. Ладно, иди работай, но учти, стоит тебе что-то натворить и с треском вылетишь по другой статье. А то, что ты чего-нибудь выкинешь, я уверен.